Я не представился... Вот я и обо мне =))))

Истории жизни. Ариф Багиров. «Бог, если Ты мне сохранишь жизнь, я покаюсь и посвящу ее Тебе...»

автор ADMIN - 24. ЯНВ, 2011 в ИСТОРИИ ЖИЗНИ, СТАТЬИ ПРОСМОТРОВ: 22

Меня зовут Ариф Багиров. Отец мой — азербайджанец, мать из Сибири, с еврейскими корнями. Родился я в Северодонецке, на востоке Украины. Город рабочий, в детстве было много всяких приколов и наездов на национальную тему, я этого не терпел — сразу бросался в драку, и таким путем пришел в спортзал. Сначала 5 лет дзюдо самбо, потом три года — бокс. В школе был бунтарем, постоянные «неуд» по поведению. Чуть не каждый год меня собирались отправлять в спец. школу.

Рос я и воспитывался на улице, притом, что отец был офицер МВД, мать работала на заводе в отделе снабжения — вроде как интеллигентная семья, но меня постоянно тянуло на улицу — там формировался мой характер, мои понятия, там я взрослел. И это взросление происходило примерно в такой градации: 12 лет — квартирная кража; 14 лет — грабеж; 16 лет — уже более серьезные преступления...

— Так сказать, наполненная приключениями жизнь?

Да, да. Скучать не приходилось. Как раз настали лихие времена — много было интересных дел.
При всем при этом, я всю жизнь искал какие-то ответы на свои вопросы о смысле жизни, о Создателе и обо всем остальном. Так как у меня отец воспитывался в мусульманской семье, я правда не могу сказать, что я был прям ортодоксальным мусульманином, совершал намазы, соблюдал мусульманский кашрут и все остальное, но у меня было понимание, что Бог моих отцов — Аллах. И эти все принципы я пытался постигать.
Того, что я знал имя Бога — мне было мало. Я пытался найти ответ, искал в эзотерической литературе, читал даже Библию, правда ничего не понял... Мне в руки попался Новый Завет, я его прочел, и у меня сложилось впечатление, что это конец книги, и я вообще не понял с чего все началось.

Я пытался ковыряться в оккультизме, в разных восточных учениях — даосизм, и другое.

— Оккультизм, даосизм... Может, также иудаизм?

Когда я читал всю эту литературу, то косвенно всегда касался еврейского вопроса. К евреям у меня всегда было, почему-то, положительное отношение. Когда-то мой дед учил меня, что «евреи — наши братья, а русские — это свиньи». И когда я вникал в это все, то не мог понять, почему все разные религии — для них всех евреи плохие. Даже для христианства, которое как я понимал, из еврейства взялось... Я не мог понять, почему русские так не любят евреев.

Моя сестра поверила в Бога в еврейской мессианской общине в г. Славянске, и через нее я прикоснулся к еврейскому. Я тогда не понял ничего — приехал в реабилитационный центр — а там евреи и христиане, в моей голове это не укладывалось. Я всегда знал, что это были непримиримые враги. Христиане евреев уничтожали тысячами, изгоняли отовсюду, евреи тоже по-своему мстили, как могли. И для меня эти две ветви в одну никак не срастались...

Мне тогда начали говорить о Господе, я там познакомился с первыми еврейскими верующими. Но это было поверхностное знакомство.

— То есть, с первого раза прийти к Богу не получилось?

Да, я отошел от этого и все более погружался во тьму, все больше запутывался. И просто перестал об этом даже размышлять, поиски каких-то ощущений привели меня к тяжелым наркотикам — в 16 лет я впервые попробовал «ширку». С того момента это было постоянно...

За этот период было всякое. Хвастаться особо нечем — преступная жизнь, легкие деньги...

И вот, в 2005 году я оказался в чужой стране, в чужом городе, в Москве. Я уехал из Украины, потому что мне нельзя было в тот момент там оставаться. Я в тесноте.

И на то время я не хотел ничего уже. Ни жить, ни работать. Я ждал своей смерти, ждал ее, как избавления. Я знал, что самоубийство — грех, иначе уже сто раз застрелился бы.

И в Москве я создавал такие ситуации, в которых уже можно было отправиться туда, к праотцам.
В последний вечер я ходил, размышлял и оказался на Поклонной Горе — ходил, смотрел военную технику, весь мемориал, и глядя на все это, вспомнил себя, как я был маленьким, как тоже лазил по танку, по пушкам, как с друзьями мы мечтали стать военными, Родину защищать. В детстве я хотел стать летчиком, авиамоделированием занимался — все это я вспомнил, посмотрел на себя в действительности — сравнил то, как я был маленьким и то, что уже выросло — что называется, две большие разницы. И я понял, что это не то, для чего я родился на свет, это не то, для чего меня Создатель вообще предназначил, и я могу сделать гораздо больше.

— Наверное, все-таки были рядом те, кто говорил тебе о Господе?

Да. Когда мне постоянно говорили об Иисусе — я говорил, что «у вас свой Бог, у меня свой. Я от веры отцов не отступлю, просто из уважения к ним, хотя бы. Я понимаю, что ваше и наше — все одно и то же, но имя менять не буду». То есть, всегда отвергал. Но вдруг начал слышать внутри себя такой голос Бога — «Отзовись, Ариф, это я». Честно говоря, я подумал, что уже сошел с ума — голоса слышу... Но настолько отчетливо я его слышал, такого не было никогда — изнутри со мной кто-то разговаривал.

И когда я уже не смог это сдерживать, спросил — «Кто ты? Я понимаю, что ты Бог... Но, что мне делать? Почему все так? Ведь уже ничего нельзя поменять...».

Я услышал, что это мой Спаситель, что все реально спасти и ситуацию поменять, хотя на тот момент я так не считал, это было маловероятно. И я тогда сказал — «Если Ты мне сохранишь жизнь сегодня — я покаюсь, перестану заниматься всеми теми вещами, которые Тебе не нравятся, и посвящу свою жизнь Тебе».
В этот момент в мое сердце, неожиданно, пришел такой шалом, мир, такая радость непонятная. Я думаю —«ну, точно с ума сошел. Чего радоваться? Сам с собой поговорил, сам себя утешил, обрадовался...»
Но на следующий день я забыл об этой встрече, отнес это к какому-то умственному расстройству. Но получилась такая ситуация, что все мои враги обо мне забыли. Долго рассказывать, но все решилось реально фантастически — ни грамма моей заслуги. Кроме как сверхъестественно, это невозможно иначе объяснить.
Я, правда, сразу забыл свои обещания, сразу забыл, что это Господь, и что вчера я Его об этом просил.

— Да, как это свойственно нам... А что было дальше?

Ну, в Москве мне уже не хотелось быть, я решил ехать домой и решать вопросы, от которых пытался сбежать. Все проблемы дома фантастическим образом тоже решились.

Дома я окончательно забыл, что это Божье действие, и начал вновь заниматься привычными делами, только все пошло гораздо страшнее и хуже... И однажды произошло такое событие, от которого кровь в жилах буквально стынет — меня сильно тряхнуло, я понял, что Господь мне напомнил о себе.

Итак, я полностью смирился перед Богом, склонил голову и поехал в христианский реабилитационный центр. Понял, что без Бога — никуда.

Прошел реабилитацию, начал читать Библию. И мне начал открываться этот еврейский вопрос — то, чего я не мог понять никогда. Евреи и христиане, все из одной книги, но почему-то враждуют. Взаимоотношения между ними, между исламом — я стал больше это все понимать из Библии, я понял почему Спаситель, понял почему Израиль.

— Как ты попал именно в Киевскую Еврейскую Мессианскую Общину?

Я пришел в общину на шаббат (а реабилитацию я проходил в другой церкви) в гости, и мне очень понравилось все. А в конце стали приглашать гостей выйти вперед. Я не любитель выходить вперед, поэтому сидел на месте до упора. И когда ребе приглашал людей, тех кто впервые на шаббате, вперед — я сначала упирался, а потом уже через миг смотрю — и я уже впереди стою, за нас молятся, нас благословляют. И в этот момент меня Бог так сильно коснулся — я заплакал... У меня пробились слезы — то, все что я всю жизнь в себе давил, то что никогда не допускал, то что считал позором для мужчины — они пробились сквозь эту броню, этот панцырь. И после этого, когда Борис Саулович помолился за меня — я испытал такое сильное присутствие Духа Святого, что даже не подозревал что такое вообще в этой жизни возможно, и я понял, что я на своем месте, я понял, что здесь Бог и я буду здесь.

Прошло уже пять лет, после этих всех событий. Я в общине, служу активно, как получается.

— А чем сейчас занимаешься в общине?

Чем занимаюсь? Ну, опять же, Бог так интересно сделал — я занимался разными служениями. Сказать какое-то одно основное — тяжело. Человек если служит, он служит везде, где есть в этом нужда. Сейчас я в команде IT-отдела, моя задача в этой команде состоит в донесении до еврейской и нееврейской общественности мессианского движения, Иешуа как Мессию Израиля, и сейчас мы собираемся в этом направлении хорошо поработать.

Понятно, жизнь верующего — непростая, всякое бывает. Но тем не менее, еврейское помазание помогает держаться, помогает идти и подниматься к Богу.

— Что самое главное, по твоему мнению, что Бог поменял в твоей жизни?

Ну, я тоже нередко об этом задумываюсь. Иногда, конечно, приходит враг и говорит, что ничего не изменилось, что я такой же. Но самое главное, я вижу, что Бог сделал в моей жизни — Он, как написано, — «вынул каменное сердце, и вложил плотяное». Эту метаморфозу хорошо наблюдают мои знакомые, которые знали меня раньше. Те, с кем я сейчас общаюсь — могут не поверить, если я расскажу о каких-то своих поступках и выходках из прошлой жизни. Но те, кто знали меня раньше — для них это огромное чудо, что Бог, что называется, из волка сделал ягненка. Я сейчас перед Богом ягненок, барашек, и мне все равно — нравится это кому-то или нет, но я знаю, что кроме барашка есть возможность быть только козлом.

— Когды ты пришел к Богу, об этом узнали твои старые друзья. Как они отреагировали на это?

Первое, что им приходило в голову — они подумали, что я что-то замышляю, что-то затеял. Что это не просто так, что какую-то выгоду нашел в этом — если даже не сразу, то далекоидущая. Они говорили — не может быть, чтобы ты таким правильным стал. Отродясь не был, а сейчас такие умные вещи задвигаю. «Что-то задумал, мы ж тебя знаем» и так далее — это была первая реакция.

Но прошло уже пять лет, и я со всеми этими друзьями общаюсь, буквально вот вчера общался — ребята видят мои дела, мою жизнь, они приезжали ко мне в спортзал, где мы тренируем ребят-сирот, они были на шаббате. Все эти вещи я им показываю и сейчас они обращаются за молитвой, за консультацией, за какими-то решениями. Люди начинают вникать в Писание. Реакция от какой-то иронии, мол, «потеряли пацана» — поменялось до того, что сейчас они смотрят, и видят, что Бог есть, Он действует и мне не надо им показывать и рассказывать работу Бога в моей жизни, потому что они сами могут сравнить меня «до» и «после». И сказать после этого, что Бога нет — пока еще ни у кого из них язык не повернулся.

— Из твоей истории действительно видно, что Бог многое поменял в тебе и внутри, и снаружи. Что ты ожидаешь от Него в будущем? Чего бы тебе хотелось увидеть от Него в своей жизни?

Как Давид говорил — «об одном просил я Господа, одного только ищу — чтобы просто пребывать во дворах Его и созерцать Его красоту» — реально, мне больше ничего не надо. Я знаю, если Бог будет со мной, будет продолжать дальше со мной работать — хуже никак не будет, плюс меня же ждет еще вечная жизнь. Честно сказать, даже не хочу отвлекаться на какие-то другие дела, чтобы не потерять этой благодати, Божьего лица, потому что его бывает потом иногда трудно найти.

— Если бы сейчас ты смог встретить себя самого, десять лет назад, что ты сказал бы ему, чтобы помочь сделать правильный выбор в жизни?

Если бы и вправду встретил бы себя десять лет назад — я бы вообще ничего не говорил, я бы просто подошел и помолился, с чувством, с сердцем. Помолился бы за то, чтобы человек пришел к Богу. Я ведь знаю, мне десять лет назад говорили о Боге, и говорили то, что я сейчас знаю и понимаю.
И сейчас я то же делаю и со своими друзьями — я просто молюсь с ними, за них. Они видят то, что происходит в их жизнях, по нашим молитвам.

Я им говорю одно — ребята, перестаньте искать снаружи то, что можно найти внутри. И ребята моего возраста, моего склада ума — пришли к тому, что надо каяться, многие мои хулиганские друзья в тюрьмах каятся. Я им говорю одно — когда устанешь, когда надоест, когда будет тяжело, как мне когда-то было, ты просто посмотри на Небо, закричи, поговори с Богом — и все. Бог тебя любит, Он ждет, когда ты к Нему воззовешь, обратишься и Он поможет тебе так же, как и мне.

Пусть вас Бог хранит, как меня бережет.